Discover What the World Thinks of U.S.

Dialogue against the Flow

It’s ... important to remember and understand that in the U.S., there is no single and synchronized policy on Russia.

<--

Встреча секретаря Совета безопасности России Николая Патрушева и советника президента США по национальной безопасности Джона Болтона в Женеве подтвердила стремление сторон к практической реализации договоренностей, достигнутых ранее Владимиром Путиным и Дональдом Трампом в Хельсинки. Состоявшиеся переговоры по сути стали тестовыми в плане разморозки постоянных контактов российских и американских спецслужб. Такой формат координации усилий по представляющим взаимный интерес вопросам должен в ближайшей перспективе стать полноценным каналом связи между политическими командами лидеров двух стран.

К сожалению, относительно субстантивное наполнение переговоров в Женеве было в конечном итоге нивелировано отсутствием совместного заявления по его итогам. Основной камень преткновения — тезис о якобы имевшем место вмешательстве России в американские выборы. Нежелание переговорщиков США отказаться от своих необоснованных обвинений в адрес России в связи с манипуляциями в электоральной системе Штатов вкупе с неготовностью брать на себя зеркальное обязательство о невмешательстве во внутренние дела суверенных государств заставляют сделать неутешительный вывод о том, что российско-американские отношения по-прежнему остаются заложником внутриполитической ситуации в Вашингтоне.

Более того, основная сложность российско-американского переговорного процесса заключается в том, что Москва и Вашингтон по-разному трактуют буквально каждый пункт повестки переговоров. Касается ли это Сирии, Украины или обеспечения глобальной безопасности.

Начнем с последнего пункта. Ведь сохранение международного баланса сил — обоюдная ответственность двух геополитических сверхдержав — постоянных членов Совета Безопасности ООН. Важная составляющая этого процесса — режим ядерного нераспространения, сохранение которого является предметом примерно равной заинтересованности Соединенных Штатов и Российской Федерации.

К сожалению, на этом явное совпадение интересов заканчивается и начинаются принципиальные различия в трактовках. Россия, Китай и, что крайне важно, ключевые страны ЕС считают основой международной системы нераспространения Совместный всеобъемлющий план действий. В то же время США, не считаясь с мнением своих европейских союзников, в одностороннем порядке вышли из СВПД. Подрыв иранской «ядерной сделки» и последовавшая эскалация напряженности между Вашингтоном и Тегераном свидетельствуют об одном: никаким гарантиям Соединенных Штатов (а следовательно, и международного сообщества) в области разоружения верить нельзя.

Что касается сирийского урегулирования, то в данном вопросе американская позиция опять-таки буквально упирается лбом в Иран. Джон Болтон перед встречей в Женеве открыто заявил, что будет использовать российскую заинтересованность в послевоенном восстановлении Сирии в качестве «рычага давления». Вашингтон готов участвовать в финансировании развития САР только на условиях ухода иранских советников с ее территории. Что является неприемлемым прежде всего для Дамаска, по приглашению которого представители Тегерана находятся в Сирии.

Важно понимать, что сама Россия не ставит никого перед выбором: либо мы, либо они. Москва, например, не выражает никакой озабоченности в связи с предстоящий поездкой Болтона в Киев, даже несмотря на то что участие высокопоставленного американского чиновника в военном параде в честь Дня независимости Украины является более чем символичным.

Мы понимаем, что США в принципе не любят заниматься благотворительностью. Это, что называется, не их конек. Но одно дело — тихо саботировать процесс послевоенного восстановления Сирии, и совсем другое дело — признаться всему миру, что американские самолеты и корабли готовы доставлять в САР только ракеты и бомбы, но не гуманитарную помощь. Если так, то России не остается ничего иного, кроме как использовать это обстоятельство в переговорах с европейцами, которые в отличие от Соединенных Штатов крайне заинтересованы в возвращении сирийских беженцев из стран ЕС на родину.

Независимо от степени результативности встречи Болтона и Патрушева мы все должны отдавать себе отчет в том, насколько сложно вести сколь-либо конструктивные переговоры с теми, кто желает не просто ослабления России и ее устранения с геополитической арены в качестве самостоятельного игрока, а дезинтеграции нашей страны и уничтожения российской государственности. Однако, даже понимая всё это, мы всё равно не отказываемся от диалога с США.

Что касается того факта, что встречи руководства наших стран всё чаще проходят в закрытом режиме, то в этом обстоятельстве нам видятся несомненные преимущества. В определенном смысле чем меньше деталей переговоров узнает ангажированная американская общественность, тем больше шансов на их практическую реализацию.

Вне всяких сомнений, российско-американское взаимодействие по линии военных ведомств и спецслужб должно продолжаться при любых обстоятельствах. Пусть даже и в минимально необходимом режиме предотвращения глобальных чрезвычайных ситуаций. При этом обеспечение международной безопасности должно быть максимально деполитизировано: нельзя допустить, чтобы жизненно важные вопросы войны и мира становились заложниками американских внутриполитических раскладов и зависели от борющихся за сохранение своих кресел на промежуточных выборах в конгресс политиканов.

Важно также помнить и понимать, что в США нет единой и синхронизированной политики по России. Один вектор российско-американских отношений представляет собой пробуксовывающие попытки президента Трампа и его команды нормализовать отношения с Москвой. В то же время противоположный, превалирующий вектор, продвигаемый американским deep state («глубинным государством»), направлен на максимальный подрыв и нейтрализацию этих попыток.

Не стоит забывать, например, что конгресс США фактически лишил Трампа возможности самостоятельно принимать решения по смягчению или снятию санкций в отношении России. Поэтому американскому президенту и его представителям приходится вести диалог с Москвой в этих узких и в целом довольно-таки конфронтационных рамках.

В любом случае обмен мнениями и сверка часов состоялись. Что само по себе немаловажно и дает надежду на то, что после выборов в конгресс внутриполитические препоны, мешающие нормализации российско-американских отношений, отпадут и уже достигнутые договоренности по принципиальным вопросам взаимного интереса удастся сдвинуть с мертвой точки и хотя бы частично реализовать на практике...







Leave a comment